Глава 9 (эпизод первый) Большая игра или верни мне сердце
Ты знаешь, как выглядит седьмое небо? Ох! И чем же я спрашиваю, мой дорогой читатель! Конечно же нет! Ведь, как выглядит седьмое небо, не знает никто, и даже наша Жар-Птица. Пока не знает! Ты удивлен? Да! Да! На седьмом небе многие бывают очень часто, но эти мгновения настолько коротки, что запомнить их можно только сердцем, а ум, и… тем более, здоровый, ум не в состоянии охватить весь спектр красоты, и тепла седьмого неба! Не от того ли… сходят сума от счастья все люди планеты!? НО, лишь на мгновение, и путь туда увы неповторим! А как же годы счастья спросишь ты? Но что такое год по сравнению с вечностью, мой дорогой читатель!? И теперь ты убедился, что в этом едином с временем и теплом пространстве - относительно все, и вечность нещадно доказывает нам это каждый раз. Так, что же с нашей Жар-Птицей? Когда ветер гнева захлопнул дверь перед носом Дракона, а солнечный зайчик скользнув по его броне ослепительной вспышкой нарисовал салют в рождественском небе, Жар-птица с фиолетовой грустью взглянула на грозовой перевал, и взметнулась в высь. Сон прошел. Осталась реальность облаков. Четвертое небо ( со свойствами цвета индиго) открывало все новые и новые миры. Словно золотые сети с неповторимым рисунком, они: то появлялись, то исчезали, мерцая в разных плоскостях, запомнить их было не возможно, но превратить в необходимое тепло в самый раз. Да, кстати, четвертое небо не всем по зубам. Его хранитель Профессор Раски обладает довольно странным характером. Живет абсолютным отшельником на обычном облачном дереве, окруженном розовыми кустами, которые молчат, как рыбы, и это полностью устраивает Раски, т.к. он не любит излишней болтовни. Еще… он любит - фонтаны. Да! Четвертое небо усеяно фонтанами изумительно правильной формы, все они бьют в разное время, и если смотреть на все сразу, то можно сойти сума, но не от счастья, а от правильности форм обЪема фантастических рельефов, и цветов, которые окружают струи воды. Смотрите, колебания массива воды стали все более цикличными. Сейчас ты увидишь его! Это он! Алгоритмически лощеный Раски, который совсем не любит гостей, странный одиночка, абсолютно правильной формы настроений. Лютый весельчак и алгоритмический повеса. Правильно приклеиваясь к гостю, обволакивая его всем своим эталонным существом, он тонко рассчитывает, чем же ему нежданный гость может пригодиться.
При появлении Жар-Птицы, Раски, на секунду застыл, и в паучьем прыжке мысли, слегка увяз от колебаний.
- Вас нет в моих списках! Не могли бы вы представиться? Меня зовут профессор Раски, я не расчитывал на ваше появление. Итак… открываем кавычки – железобетонно произнес Раски, причесывая черно-белые списки своих волос. Надо сказать, Раски был по своей природе: то ли блондином, то ли брюнетом, и четко определял это сам, когда ему это было необходимо. Корни его волос, принимали то абсолютно белый, то абсолютно черный цвет, и напоминали его любимые фонтаны. Его костюм соответствовал аристократичному лоску убранства его парка фонтанов, а настроение менялось словно колебания от аромата розовых соцветий кустов к их шипам.
Почему ты смеешься мой дорогой читатель? Ведь ты помнишь, что в абсолютно любом мире (а их огромное множество J ) все совершенно абсолютно, и совершенно относительно одновременно.
«Странный тип! Но кого же он мне напоминает?! » - подумала про себя Жар-Птица, и легко дотронулась крылом до кавычек которые повисли в воздухе. Кавычки поменяли цвет и лентой голограммы стали двоиться, троиться учетверяться на глазах у изумленного профессора Раски.
- Добрый день! Хотя может быть и вечер! – Жар-Птица была озадачена и с интересом рассматривала зеленую ленту в своих руках, которая начала менять свой цвет, как только та заговорила. - Я – обычная Жар-Птица, но совсем не случайно прибыла в ваш парк! Я ищу путь к седьмому небу! Мне уже можно закрывать кавычки или продолжать!?
Лента увеличивалась в геометрической прогрессии. И уже опутала Жар-Птицу в полный рост.
- Так! Так! В сообразительности вам не отказать! Закройте кавычки! И если вам не трудно замочите ленту вон в том, на мгновенье фиолетовом фонтане, третья аллея парка слева. – пока Жар-Птица складывала и перетаскивала изрядно длинную и постоянно путающуюся ленту к фиолетовому фонтану, Раски по стариковски бурчал, сверяя и примеряя длины только что взметнувшихся в высь струй, и направлений воды в красном фонтане. Жар-Птица оглянулась, и ей стало смешно, потому что Раски рылся в струях фонтана, так проворно, и хозяйственно, как барышня в сундуке с атласными лентами. – Так, кажется все в порядке! В моем мире опять равновесие. Вы, кстати, любите равновесие?
Раски оторвался от своего сундука и цепким взглядом оглядел свой мир.
- О! Безусловно! И по умолчанию! – задумчиво произнесла Жар-Птица, вспоминая очередную встречу с драконом Обман. – Правда иногда, равновесие может очень дорого стоить! Но как же оно необходимо, чтобы лететь.
- Вы сказали, что ищете путь к седьмому небу? – спросил Раски с утвердительно-вопросительной интонацей, и даже чуть вытянулся в силуэте от любопытства.
- Да! – ответила Жар-Птица и по ее оперению от волнения побежали волны света.
- Но, знате ли вы, что для того чтобы достичь седьмого неба, вам придется потерять баланс, равновесие и все то, что вообще связано со здравым смыслом? – от этих слов Раски съежился и вздрогнул словно очнулся от жуткого сна.
- Да, мне необходимо это сделать, чтобы вернуть людям тепло в их сердца, и рассыпать искры веры в детскую сказку. Без этого их сердца в скором времени превратятся в черные дыры поглощающие все вокруг, мир лишится: тепла, света, любви, и перестанет быть…
- Алгометрически правильным?
- Можно сказать и так… – озадаченно и неоднозначно выпалила Жар-Птица, и за хлопала крыльями почти, как калибри. – Но алгоритм есть даже у черной дыры… Ведь в этом странном пространстве, правильно исчезает все, но вряд ли родится что-то новое.
- Вы относительно верно чувствуете этот аспект пространства… - озадаченно произнес профессор. – Словно вы знакомы с черной дырой.
- Нет… Т.е. не совсем так, я не знакома с черной дырой, но о ее свойствах, читала в научных сказках… - Жар-Птица покраснела, - а может и знакома… я знакома с таким сердцем!. Оно было похоже на черную дыру собрало все ее свойства, и мне пришлось его забрать, иначе оно бы погибло, а с ним, и таланты многих людей.
Жар-Птице стало грустно. Она вспомнила, времена, когда времена были совсем безоблачными. Яркие солнечные дни, расписывающие пейзажи земли кистью красоты, и красками любви. Золотистые лучи солнца не приходилось усиливать, т.к. метким прицелом они попадали в сердца людей, которые тогда улыбались как дети, жили здесь и сейчас, чувствовали
- Однажды, мне пришлось забрать его, и превратить в драгоценный камень! Я понимаю, что забирать чужое сердце не хорошо! Но выбор был не велик… И… это только на время!
Раски иронично изогнулся в нескольких осях и склонившись с высоты своего роста и возраста вкрадчиво заметил:
- Нет ничего более постоянного, чем временное! Сказка конечно прекрасна! – с иронией заметил профессор Раски, - но как ты планируешь вернуть его? Это сердце. Это будет бесспорно правильно, но – Раски приподнял вверх палец. – Вряд ли разумно.
На секунду он исчез, и через мгновение появился на другом конце аллеи.
- Похищенные сердца, имеют весьма строптивый нрав! Будет очень много проблем! Я обычно хорошо прогнозирую! – крикнул он с другого конца аллеи, и щелкнув секаторами над головой стал придавать разросшемуся кусту роз более точное геометрическое описание.
- Мне сложно объяснить, зачем я это сделала, но, когда ты создаешь что-то для одного, это что-то необходимо только, тому для кого это создавали, но, если ты создаешь что-то из любви к кому-то – это что-то становится нужным всем. С этих пор за этим сердцем охотятся многие. Но никто не знает где оно, кроме его хозяина, который кстати в ответ, теперь, охотится за моими перьями. Но это долгая история…
Жар-Птица осторожно расправила перья, и нежной грустью стала разглядывать фонтаны, которые ей напоминали о саде Лабиринт и ее друзьях.
Ей казалось странным разговаривать с профессором на таком значительном расстоянии, и она решила сократить путь, но сколько она не приближалась Раски отдалялся до тех пор пока не закончил вершить свою работу над розами.
Изумлению Жар-Птицы не было предела. Ровно с седьмой аллеи парка, нота за нотой, неслись мерцающие частицы, и звучала легкая, словно белоснежная музыка.
- О! Это подарок шелкопряда Ки. Знакомы с ним? Наш отшельник, отказался от небес, и плетет теперь свои сети вокруг земной оси. – Раски по стариковски рассмеялся. – Жаль, ведь он всем своим существом - облачный житель.
- Совсем немного. Когда я отправляю послания моим друзьям, через Авогадро, тепла моих перьев иногда не хватает, и мне… помогает паутина Ки. НО…. ДОВЕРЯТЬ, полностью ей не стоит, ведь в нашей сказке характер персонажей может меняться со скоростью кванта.
- Я же подчеркнул, что Ки земной житель, но выбрал землю, и согласен нести посильную ношу неудобств связанных с этой средой обитания. Но предать… - Раски был в недоумении.
- У паутины Ки совсем иные свойства, чем у ваших удивительных фонтанов, тем более сейчас, когда солнце совсем высоко паутина Ки была бы раскаленной, а в прохладе ваших фонтанов красиво и светло и уютно. Вы не пробовали никогда запустить фонтан с зеркальными свойствами?
- Зеркало мира. Откуда ты знаешь о Зеркале мира? - Раски недружственно напрягся и отдалился к середине девятой аллеи.
- Я лишь предположила, что такой фонтан может существовать…. – Жар-Птица была расстроена и не понимала почему Раски, едва сдерживал шипение от гнева.
- Ты вошла со стороны зеркального фонтана! – Лицо Раски искажалось и практически искрилось негодованием. – Ты лжешь мне!
- Дверь открылась сама! Это случайность! Не выходите из равновесия! Откройте мне проход к пятому небу, и я клянусь, я быстро покину вас! - Жар-Птица щебетала и тараторила, а Раски хрипел и чернел от возмущения.
- Лжешь! – Раски чернел с каждой секундой еще больше, и превращал в зеркала все вокруг.
Гармоничный мир четвертого неба казалось исчез, Жар-Птица пыталась взлететь, но ударялась все о новые и новые поверхности. Фигура профессора Раски принимала совершенно странные обличия, растекаясь, обволакивая, все вокруг, она не душила, но казалось вытаскивала все воспоминания забираясь в самые укромные уголки сердца. Жар-Птица видела Дракона, его ухмылку, Гнома время стенающего об ее отлете, Танцующего Авогадро, Славу идущего по саду Лабирин под пристальным взглядом Дракона Обман… еще много разных картин, которые словно на какой-то зеркальной карусели кружились со скоростью лопастей ветряка в довольно ветренную погоду. Затем стало темно.
Когда Жар-Птица открыла глаза, то первое что она увидела - это (о не удивляйся мой дорогой читатель) обычный гамак из лучшей пряжи Ки, и довольного существа похожего на собаку. Профессор сидел чуть поодаль нервно приводя в порядок смотрящий на него с осуждением, но по прежнему молчаливый куст роз.
- Я мог убить тебя. – раздраженно начал Раски, расплескивая воду в ближайшем фонтане. – Сцитала спасла тебя. Скажи ей спасибо.
Жар-Птица уже давно не удивлялась ни чему, и ей слабо верилось, что Раски мог все же посягнуть на ее жизнь.
- Кто такая Сцитала? Почему я вспомнила практически все события моей жизни? – спросила Жар-Птица с выпутываясь из сетей паутины Ки, и разглядывая свою новоиспеченную спасительницу.
Сцитала, так звали одну из любимых собак Раски, весело крутилась возле ног Жар-Птицы оставляя огромные следы от массивов своих лап. Она была похожа на обычную упитанную собаку, и выдавали ее необычность, только ее следы. Они всегда были разными, и никогда не повторялись.
- У Сциталы есть сестра близнец. Эти гончие выручают многих. Когда нужно сохранить баланс и привести в равновесие события вызванные чьим-то вторжением. Еще не знаю, как, но я постараюсь помочь тебе проскользнуть на пятое небо, видимо жертва неминуема. Сцитала останется с тобой. Я хорошо прогнозирую, и уверен, что она пригодится тебе не единожды.
- Почему все так сложно. Вы знаете… на вашем облаке по сравнению с третьим небом просто рай! Хорошо, что я отправилась в путь одна, друзья в этой пустыне гнева просто потерялись бы.
- У каждого мира облаков есть свои таланты и свойства, а также задачи совершенствования. Третье небо страж, и как у всех стражей его характер молниеносен. Четвертое же небо молчаливо, и не терпит эмоций и чувств, и суеты. К сожалению, я вынужден выносить любовь и тепло за скобки. – Раски отстраненно гладил шерсть близнеца шкодливой Сциталы. Он поднял свой стальной взгляд на Жар-Птицу и безапелляционно отчеканил, - Таковы правила.
- Но… что значит выносить любовь за скобки?
- Смотри вон, туда! – профессор жестом обозначил путь направления взгляда, - Вон, там, на тех бабочек под куполом у третьей аллеи! Они красивы? Ты признаешь, что они красивы? – Раски словно сбрасывая пелену с глаз пригласил заглянуть Жар-Птицу за полотнище зеленых лиан.
Танец бабочек в мерцающем свете был обворожителен. Легкие, призрачные они парили в беззаботном танце, словно стремились стать частью реальности, но одновременно оставались в своем волшебном мире. Голова кружилась, словно в каком-то вихре переживаний и чувств, увлеченная Жар-Птица не замечала, как ее перья, сначала замерцали цветом индиго, а затем сияние начало расходиться волнами ритмов этого странного танца.
- Как они красивы! Просто совершенство! – шептала Жар-Птица переливаясь все новыми зеркальными свойствами.
- Это сердце нашего мира. Да они совершенны! Олицетворение иллюзии совершенства обладания красотой! Каждый кто смотрит на их полет, обретает их в своем сердце, но, если ты коснёшься их своим крылом, их танец - прервется и они - исчезнут. Скобки необходимы, чтобы не разрушить гармонию красоты - этой странной математики. Да! Это сердце мира! Им можно любоваться, но обладать – никогда!
Раски стал холодно спокоен, и это означает одно, в его сердце зрел план.
Тем временем в драконьем царстве.