Глава 7. "О трелях Соловья и сердечной точности Грифа или Сражение с драконом началось!"
Глава 7. «Трели Соловья, и сердечная точность Грифа»
Этим солнечным утром, Слава проснулся раньше всех, но не только солнечный свет разбудил его и маленького Авогадро. Слава проснулся от трелей птичек нотки, хмурясь и вспоминая свой сон о драконе и Жар-Птице, он сидел у окна, и слушал веселый гомон птиц.
Каждая стайка птиц исполняла песни в своей уникальной манере, весь сад Лабиринт с самого утра был наполнен новостями о том, как строится новый мост «Взаимопонимания» к источнику «Сердечного тепла». Старый мост оказался настолько горячим, что пришел в негодность, и им совершенно невозможно было воспользоваться, для того, чтобы обрести взаимопонимание, а ведь если бы друзья не успели, то сад «Лабиринт» навсегда остался бы без тепла и чудесных песен Жар-птицы. В сущности, ей некуда было бы возвращаться, от сада ничего бы и не осталось, а «Источник тепла» закипел бы настолько, что разливаясь гневом, затопил бы добрую половину территории. Дракон Обман, довершил бы украшение картины своими черными пузырями, и карканьем ворон разносящих эхом по округе «правду» о суровой действительности сада «Лабиринт». Ведь суровая правда без любви, превращается в черную клевету, напоминающую колею или рельсы, приводящие вагон с пассажирами прямиком на Озеро отчаяния, выбраться из которого практически не возможно, а те, кого все таки, удавалось спасти с помощью Жар-Птицы, даже отогреваясь ее теплом из нутри, уже мало походили на прежних смеющихся, радующихся и естественно живых людей.
Слава задумался и не заметил, как танцующий неподалеку у старого дуба Авогадро, внезапно исчез. Мигом он очнулся от своих размышлений, и с тревогой позвал своего друга:
- Авогадро! Где ты? Собирайся, мы отправляемся к беседке «Согласие».
В ответ, последовало тревожное молчание.
Слава позвал Авогадро еще раз, и еще… Тысячи мыслей и образов пронеслись в голове мальчика, лапы дракона хватающего Авогадро, и его превращение в черный сгусток, похожий на черную дыру поглощающую даже звезды… ухмылку драконихи Интриги обещающей вернуться, и перо Жар-Птицы, тускнеющее и теряющее последнее тепло.
Слава, не помня себя, выскочил из дома, проскочив мимо кухни, он успел буркнуть, что скоро вернется, и, хлопнув калиткой, в два счета оказался у старого дуба.
- Ты что-то потерял? - Послышался размеренный и шутливо-ироничный тон из глубины кроны дерева.
- Значит, вероятно… Вы, что-то нашли? - сбивчиво, волнуясь и пытаясь отдышаться, задал вопрос Слава, вглядываясь в зеленую листву, и делая попытку взобраться на самую нижнюю ветку дуба.
- Держи, растяпа! – с этими словами, голос, из глубины раздвинув ветви дерева, отпустил мерцающего Авогадро, который, к удивлению Славы, просто заливался соловьиными трелями. – И не лезь, в мой дом! Я кажется не приглашал тебя еще!
- А я не просил Вас трогать чужие игрушки!! – тут же капризно и с тенью детской обиды парировал Слава.
- Трогать? Игрушки? Чужие? – не выдержав, дерзости Славиного тона, голос показался из листвы, и материализовался в птицу похожую на Соловья. – Знал бы ты, умник, что за «игрушка» у тебя, и можно ли это вообще называть игрой… Я еле успел спрятать Авогадро, от рыщущих здесь повсюду слуг Дракона Обман. Ты что не знаешь, что станет с Авогадро, да и со всеми нами если, как ты выразился «игрушка», попадет в когти дракона Обман или еще того хуже, его женушки Интриги?
- Спасибо конечно! Но вы то откуда все это знаете уважаемый… ? – Слава, вопросительно склонил голову, выражая почтение в сторону птицы.
- Зови меня просто – Соловей! Если ты не знал, то я главный хранитель этого сада! И уж поверь, мой дар позволяет мне знать все, что происходит на территории этого сада и… даже за его пределами! - немного рассерженно, и иронично-надменно заявил Соловей.
- Очень приятно, господин Соловей! Меня зовут Слава, я живу вот в этом доме неподалеку! Я рад, что вы вовремя пришли на помощь и сберегли хранителя Пера Жар-Птицы! Иногда я увлекаюсь экспериментами, а Авогадро, еще маленький, он еще учится, и он копирует всех, в чьих руках или крыльях он побывал!! А так как, он находится у меня с тех пор, как мне подарил его мой друг Джоуль, то он за это время стал таким же неусидчивым исследователем, как я, научился рисовать, как мой старший брат, и видимо теперь, мы еще долго будем слушать соловьиные трели! – сказал Слава, звонко смеясь. – И видели бы вы, как он копирует, характер научных изобретений моих друзей Гнома Время и Джоуля!!! А Гном Время, постоянно ворчит, и ждет не дождется, когда же Авогадро вырастет и сам начнет изобретать! Кстати, мы собирались отправиться к ним сегодня, чтобы строить мост «Взаимопонимания» вместе, но говорят, детям там не место.
- Да малыш, детям там не место! Я только от туда! Там действительно еще очень жарко! Если бы не мудрый Гриф, то Драконье царство давно бы захватило Источник сердечного тепла, а вместе с ним и наш сад Лабиринт. Тогда бы все запели по другому… - на секунду Соловей задумался, вздохнул, и тихо сказал, - или вовсе перестали бы петь! Наш Гриф сражается, как лев.
При слове сражается, Авогадро стал фиолетовым и совсем перестал петь, а Слава попытался погладить Авогадро, но тот увернулся из его рук, и отлетел в сторону, сообщая о том, что хочет побыть один.
- Когда он расстраивается, то становится такого цвета. – тревожно сказал Слава, - даже перо Жар-Птицы хранить не может, становится фиолетовым, и, каким-то одиноким… Мне очень сложно, тогда вернуть его в состояние спектра. Ему нужны новые знания, эмоции и чувство любви, чтобы жить и развиваться, а при слове война… он такой, - Слава расстроено пожал плечами.
Соловей сочувственно взглянул в сторону Авогадро, но тут же, словно одернул себя и принял привычный серьезный и почти суровый вид, и задумался.
- А хочешь! Мы отвезем его к стальной пещере Грифа! Гриф невероятно мудрый, и сердечно точный! Для того чтобы делать открытия, Авогадро, необходима способность к мужеству, и смелость взглянуть правде в глаза, а расцветая всеми яркими цветами, вовремя стать бесцветным и прозрачным. Это пригодится ему, чтобы сразиться с черной дырой драконьего царства.
Слава подпрыгнул от восторга.
- Конечно, я хочу к Грифу!!! Я так мечтал познакомиться с его стаей стальных птиц! Он просто невероятный! Говорят, что он владеет даром Взаимопонимания, который ему подарила Жар-Птица!
- Да! – важно заявил Соловей, - Гриф всегда сердечно точен!
- А вы! Вы очень добрый Соловей! – от избытка чувство, воскликнул Слава, но тут же осекся. – Но как же мы попадем к нему! Ведь, он такой секретный, и… живет он на горе, которая касается облаков, и, кажется его, и дома то нет.
Соловей занялся заливистым смехом.
- Ты… и правда, похоже не знаешь, что вложил твой друг, тебе в руки!
С этими словами, Соловей сделал мощный взмах крыльями, и, подлетев к Авогадро, что-то сказал ему, и сделал знак Славе, чтобы тот, подошел ближе.
Авогадро, на секунду исчез, а Славе показалось, что у него зарябило в глазах, от обилия цветов и смены различных образов. Затем, они увидели, как Авогадро стал изменять форму и наконец, часть этой маленькой вселенной превратилась в искрящийся от энергии проход за которым виднелась Гора «Стали».
- Оттолкнись по сильнее и прыгай! – крикнул Соловей, и вместе с мальчиком они словно исчезли в волнах золотого сгустка энергии, который через мгновение исчез.
***
Когда глаза Славы привыкли к новому освещению, и отошли от эффекта яркой вспышки, он увидел, что они с его новым знакомым, оказались на вершине стальной горы у входа в пещеру с огромными воротами стального цвета. Соловей сделал три хлопка крыльями, затем еще два, и стальные крепкие ворота, к изумлению Славы, словно стекли в пол.
- Быстрее… у нас пять секунд, чтобы войти! Если не успеем, то ворота перекодируют, а я не знаю ключа. – Сказал Соловей, подталкивая и торопя Славу побыстрее, войти внутрь.
- Вот это да! Даже Жар-Птица, не показывала мне такие фокусы! – прошептал Слава, оказавшись внутри горы.
Стальные ворота приняли прежний монолитный вид, а перед взором путников открылся вид на ярко освещенный туннель, ведущий внутрь стальной горы.
- Жар-Птица берегла тебя от этих знаний, но пришло время, не просто экспериментировать, а начинать учиться и действовать мой друг. Жар-Птица передала тебе лишь те знания и способности, которые на то время, мог вместить твой любознательный мозг. Авогадро – это твой талант, а точнее его будущее, береги его, и не отдавай никогда в чужие руки. Это большой риск мой мальчик, а если ты прозеваешь, и Авогадро окажется в когтях Обмана или под каблуком Интриги… я думаю, не стоит больше продолжать! Сосредоточься и запоминай все что увидишь! – с особой строгостью сказал Соловей, нажимая кнопку вмонтированного в стальную стену пульта. Через некоторое время часть стального пола раздвинулась и появилась машина. Машина была странной, похожей на маленький треугольный самолет, абсолютно гладкой и без колес.
- Что это? – Слава не верил своим глазам.
- Не зевай! Расскажу по дороге! – когда Слава садился в странный автомобиль, который чуть приподнялся в воздух над поверхностью рельс, ему показалось, что Соловей, стал, особенно строгим и сосредоточенным. Прижимая Авогадро к груди, Слава с волнением и интересом наблюдал за тем, как за бортом странного устройства, уносившего их вниз, по бесконечному тоннелю, мелькают огни.
***
На самом деле, Соловей не был так строг, он был очень добрый. Но он был настолько добр, что ему постоянно приходилось скрывать свой сердечный талант, за глубокими, и мелодичными трелями, совершенно разных оттенков и цветов. Иногда, его ноты принимали такой вес и размер, что очень больно падали на голову или даже шею Дракона Обман, и тогда, с отбитыми лапами в своей истерике Драконье царство, начинало вопить, так, как от ожогов солнечными зайчиками Жар-Птицы, но ни вопли ни интриги не могли заглушить чудесных трелей Соловья. Жители сада, очень любили слушать песни Соловья. Его ноты имели удивительное свойство дорогой читатель, они имели: и вкус, и цвет и даже вес, и особенно в жизни обитателей сада. А владел Соловей нотной грамотой настолько, что умел своей песней нарисовать целый шедевр, такой красоты и живой реалистичности, что сам лунный свет, так любивший ночные пейзажи сада, просто мерк, по сравнению с экспрессивной и тематически загадочной музыкальной техникой Соловья. Обитатели сада «Лабиринт» с замиранием сердца слушали его трели, и поговаривают, что сама дракониха Интрига, охотилась за картинами Соловья, пытаясь сбить им цену своей странной критикой, или просто украсть. Но у нее естественно ничего не получалось, т.к. чужой талант забрать себе не может ни один даже самый сказочный и волшебный обитатель. И каждый раз, она ни соло нахлебавшись, отправлялась к своему колючему дому Отчаяния.
***
Тем временем на озере Отчаяния…
Да, дорогой читатель, если бы у гордыни была хоть какая-то надежда на красоту, то выглядела бы она именно так, как странная, и геометрически правильная природа, мрачного и холодного озера Отчаянья. Правильность черт рельефа гор гордыни, окружающих лед молчания Озера, поражала взгляд стороннего наблюдателя своим стремлением к безупречности. Склоны гор… их обманчивая, сверкающая, и гладкая поверхность, были усыпаны песком времени проведенном в одиночестве. И странные существа с абсолютно разными лицами и фигурами, ежесекундно пытались взойти к вершинам гор. У подножия, они скользили, падали, и скатывались по прозрачному и бесцветному стеклу в холод и лед Озера отчаяния, больно ударяясь о ступени изумительно геометрически правильного Дворца Безупречности. На озере отчаяния, было так тихо, что маленькие и большие существа глохли от этой тишины. Она сковывала не только их слух, но и способность чувствовать, зрение и самое главное – волю. Оковы льда, тянули несчастных обратно: покорять вершины гор. И в тысячный раз, цепенея от ужаса и страдания, с пустеющим взглядом и все более замедляющимися движениями, несчастные существа с завидным упрямством пытались взойти наверх. Некоторым это удавалось. Но жертвой для этого становилось, самое дорогое – время, но не просто время, а время, проведенное в диком одиночестве среди толпы. Обретая же желаемую вершину, любое существо теряло последние черты человеческого образа и застывало в виде звезды, которая бесспорно дополняла пейзаж, и даже чуть приукрашала его, вспыхивая рубиновым светом, тут же застывая, а затем и вовсе стекленея. Придворные замка безупречности, очень редко подходили к окнам дворца. Жена дракона обман запрещала им делать, бесполезные на ее взгляд дела, но некоторые из придворных все же осмеливались ослушаться, и лишь на миг, приоткрывая портьеру, тут же опускали ее, в ужасе отшатнувшись от окна. Память подсказывала им, что эти существа, кого-то им напоминают, но сердце, которое придало бы смелость и действие их мыслям, уже молчало. В замке безупречности всегда горел свет, но он не был естественны… он походил на вспышки от фотоаппаратов, после которых получаются только удачные фотографии, из которых состояла жизнь обитателей дворца. Если фотография не удавалась, то соответственно не удавалась и жизнь, и дракониха Интрига, посовещавшись со своим мужем Драконом Обман, раздували огромный черный пузырь мнения, и тут же без сожаления отправляла несчастных выписывать странные «па» на льду озера Отчаянье. Гном Время, часто наблюдал за озером отчаяния в свой телескоп, жалея несчастных, часто ему очень хотелось их отогреть солнечными лучами его новенького сверх экрана, но Джоуль, успокаивал его, напоминая, что этих существ может отогреть только тепло Жар-Птицы, т.к. оно рождается не извне, а внутри, в самом центре сердца, и помогает измениться, а не растаять, как геометрический правильный кубик льда в чашке с горячим чаем.
Дворец Безупречности, разительно отличался от Замка дракона Обман, от него не пахло жженной резиной, но слуги и придворные в нем также задыхались, т.к. во дворце разило дорогими духами, которые по приказу Интриги распыляли по всему дворцу каждый час. Дракониха Интрига, знала, что Гном Время и Джоуль, устроили выставку «Вечность» для всех жителей сада Лабиринт. Эта выставка злила ее, как злило все то, что имело успех вне ее организации и участия. Сегодня она в своем привычном раздражении, на четырех высоченных каблуках усыпанных стразами и цветами, скользила от картины к картине, чтобы убедить себя в том, что ее картины безупречны, и постоянно оборачивалась, чтобы взглянуть в свою маленькую табакерку, которая демонстрировала ей все, события происходящие в саду Лабиринт, и Облачной обсерватории Гнома Время. Ее очень злило, если что-то изменялось не так, как она думала, изменялось не безупречно, а значит наверняка, совсем не правильно.
Она шла, по просторной, геометрически правильной, и как ей казалось, идеальной, и самой длинной галереи своего дворца. Выставка картин галереи была заполнена современным искусством, но не тем искусством, которое восхищает своей глубиной и красотой техники исполнения. Скорее – это была вещевая ярмарка, глянцево-правильных, и абсолютно бездушных картин. Как и в любой сказке, дорогой читатель, конечно же, эти картины были говорящими. В основном, они только и делали, что отвешивали комплименты новым туфлям или платьям драконихи, и вжимаясь в самый угол рамки, пытались соврать о ее красоте, и внешности, так, чтобы она не почувствовала подвоха, и не испепелила картину своим свирепо-надменным взглядом. Кроме того, галерея имела свойство трансформироваться и изменять пространство, меняя этажность, форму и размер. Надо сказать, что весь замок Безупречности, т.е. его архитектура, имела такое свойство, так как планка безупречности требует постоянных, но абсолютно абсурдных изменений, чтобы поражать толпу зевак, и давать все новую пищу к размышлению, не совсем далеких, но уже близких к безумию критиков. Особенно дракониху умиляла картина «Похищение лица Европпы», странное темнокожее существо, похожее на кентавра, увозило на спине не менее странную женщину в маске, которая сопротивлялась, но только потому, что ей не позволили, взять с собой все ее маски для лица, оставив только одну. Настоящую… или нет, не мне судить мой дорогой читатель. Я могу, поведать только одно, что с картины раздавался такой визг о чьих-то, и неизвестно кем, нарушенных правах, что даже самый искушенный в таком жанре зритель, просто не мог, долго находиться у картины, и в тайне, от Интриги, начинал поглядывать на восток в сторону источника «Сердечного тепла».
***
Температура воды в Источнике «Сердечного тепла» становилась умеренной, она еще зависела от переменчивой облачности конечно, но все таки новый построенный мост «Взаимопонимания» сделал свое дело, и перестав быть горячим больше не перегревал воду в Источнике. Чего нельзя было сказать о Грифе!
Гриф или Грифон, как уважительно-шутливо называли его друзья, сражался, как лев…
Продолжение следует…